0:01 Виктор Виктор Виктор. Кто
0:54 Виктор Олегович Пелевин для меня, наверное, один из самых сложных авторов для восприятия! И причин тому очень много. Фамилию Пелевина я слышал ещё с самого детства, причём могу сказать, что слышал её далеко не в самых благоприятных формах. Отец его терпеть не мог и всё время говорил, что это не литература и читать это вообще в принципе даже и не следует. Поскольку мне своего отца я очень долгое время доверял и доверял почти безоговорочно, то к творчеству Пелевина я приступил достаточно поздно, даже не в институте, а в тот момент, когда уже институт закончил. Мне было интересно узнать, о чём же все говорят, почему все это обсуждают, а я нахожусь вне контекста. И начал я своё знакомство с Пелевиным,
1:41 даже не с Романа Чипаев Пустота. Я начал его с первого произведения автора и считаю, что, наверное, одного из лучших его романов. Это роман Амонра. Именно прочитав эту книгу, я на самом деле полностью пересмотрел весь взгляд на то, что отец говорил о Пелевинее. То есть понял, на самом деле неконструктивность большей части из его критических построений. при том условии, что это не говорит о том, что мой отец в своих оценках Пелевина был каким-то образом неправ. Нет, в чём-то прав, во всяком случае, исходя из того, что с автором произошло по итогу. Когда впервые я открыл для себя роман Монра, он представился мне
2:26 очень интересным соединением, с одной стороны, Кастанеды, с другой стороны, причётливой реальности Филиппа Дика, с третьей стороны Хорхелу и Борхиеса. Именно три этих автора, по сути дела, формирует всё раннее творчество Виктора Олеговича Пелевина. И там действительно есть много всего интересного. Заметьте, в чём состоит главная задача практически любого писателя - это попробовать отобразить свою эпоху, да, попробовать показать само движение времени. Если это у автора получается, значит, его произведение уже можно считать так или иначе достоянием литературы. Это уже не будет просто обычным текстом процессом, созданным для развлечения. Заметьте, именно в ранних произведениях Виктору Олеговичу Пелевину удавалось поймать достаточно тонкие и интересные
3:14 темы. А что же это были за темы? Но никто, кроме него, по-хорошему, не описал тот перелом сознания, который происходил у людей, которые прожили вот тот самый период с конца восьмидесятых, начала девяностых годов, когда вместе с изменением экономики, изменением политической ситуации и всего остального вся жизнь летела в Таррары. Заметьте, именно в первом романе Виктор Олевич Пелевин очень интересно выводит само понятие симулякру. Он говорит о советской лунной программе, хотя это, естественно, анахронизм. Советская лунная программа, по сути дела, основное время развивалась только в шестидесятые и семидесятые годы. Время действия Романа Пелевина, Амонра - это самый конец восьмидесятых годов. То есть, по-хорошему, когда никакой лунной программы уже и не было вовсе. Но именно там Виктор Олегович Пелевин показывает, насколько привлекательны для
4:04 человека могут быть те самые симулякры, те самые формы без содержания, о которых в определённый момент Жан Бадрияр ещё очень много писал в своей работе симулякры и симуляции. Давайте коротко об этом. По сути дела, в современном мире у человека нет никаких идеалов, нет ничего на то, что он может ориентироваться. Человек вместо реальности получает одни лишь знаки реальности, а вместо идеалов получает симулякры, то есть пустые формы без содержания. Заметьте, именно на этом и построен весь первый роман Виктора Олеговича Пелевина. Есть один большой симулятор: служение родине, жертвы жизни, всё остальное. И всё это оказывается абсолютно напрасным, потому что должно поддерживать уже, в общем-то, изжившую себя систему. Заметьте, насколько тонко
4:51 это отражает всю ту ситуацию, в которой оказалась Россия в конце восьмидесятых, начале девяностых годов, как я уже говорил, в ту самую переломную эпоху. Как я уже и сказал, самое главное для писателя тонко почувствовать время, суметь его отобразить. И в первых романах Виктора Олегоевича Пелевина это было. Мы уже сказали с вами про его роман Амонра. Дальше я сразу могу сказать, я буду идти не по хронологии, потому что читал у Пелевина далеко не всё. Да и не думаю, что в этом есть какая-то необходимость. Следующая книга, которая попалась мне у него, была Чипаев и пустота.
5:44 И здесь, поверьте, я с лёгкостью тоже могу снять практически все критические требования отца к этому произведению. Он, например, очень часто говорит, что Пелевин неправильно показывает речь героев, которые оказываются в 1917 году. Ну а от Виктора Олегвича это и не требуется, ведь он описывает по-хорошему галлюцинацию главного героя. И там непонятно, действительно ли в прошлом он находится или это всего лишь его фантазия. А если это бред, ну так логично, что в бреду человеку будут приходить именно те формы и те слова, которые он прекрасно знает. У него не будут люди из прошлого говорить с ними так, как они действительно говорили в прошлом. Именно потому, что это галлюцинация, а нереальное путешествие во времени. Я сразу могу сказать, в Чипаефа пустота
6:32 не настолько меня ещё зацепила. Я при этом уже сразу оценил попытку игры Пелевина с религиозными смыслами. И действительно, для литературы начало девяностых годов это было интересное решение. Интересное именно исходя из того, что у вас распалась чёткая картина видения действительности. Именно в то время люди всё больше начали обращаться и к эзотерике, и религиозным знаниям. И вот именно эта попытка привязать различные религиозные философии под наш окружающий современный мир у Пелевина получалось и получалось достаточно хорошо. Чего стоит, например, подмена одного такого образа классического? Ведь заметьте, игра-то очень интересная. Пелевин, по сути дела, переосмысливает мифологемы. Вот есть перед нами Чипаев, один из главных героев и,
7:20 по сути дела, таких вот мифологических личностей гражданской войны. по-хорошему, один из представителей иконостаса Советского Союза. И вот этот представитель Советского государства превращается в сознание Пелевина не в отображение как раз вот этой новой жизни, к которой все шли. Нет, он становится выражением одной из главных буддийских мудростей о том, что всё практически на свете есть иллюзия, есть только наше представление об окружающем мире. Именно Чипаев тот самый герой, который должен развеять вот эти иллюзии, добраться до исконных смыслов, убрать, по сути дела, все те самые симуляры и знаки реальности, по-хорошему привести к героя к нерванию. Необычный ли это взгляд на историю? Да, необычный. И заметьте, через этот
8:11 очень причудливый взгляд на историю и философию вам совершенно по-новому начинает ощущаться судьба страны, о которой писал Виктор Олегоевич Пелевин. Пожалуй, самый сильный его роман. Роман, который лично на меня произвёл наибольшее впечатление. Но тут сразу могу сказать, ни от одного произведения Виктора Олеговича Пелевина я никогда не оставался в восторге. Мне многие вещи нравились, но так, чтобы воспринимать текст прямо весь, сразу погружаться в него, над каждым словом говорить: "Вау, нет, такого у меня не было". Такой, в принципе-то, не часто встречается. Я, на самом деле, могу по-хорошему перечислить, наверное, всего книг 10 или 15, с которым у меня что-то подобное было, но всё равно роман, на мой взгляд, наиболее интересный - это именно Generation P.
9:06 В этом произведении Виктор Олевич Пелевин, по сути дела определил все те основные тенденции, которые и дальше уже будут развиваться в его творчестве. Во-первых, интересен сам образ героя. Снова человек, оказавшийся в переломной эпохе. Кто такой Вавилент татарский? Это тот, кто думал, что будет жить в старом мире, ещё в советском государстве, но реальность выкинула его в совершенно иное место. Он вынужден приспосабливаться под то, что у него есть. А для этого ему не нужно быть творцом. Этот мальчик, специалист по блоку, выпускник литературного университета, вдруг понимает одну простую вещь: в современном мире нужны не творцы, нужны не те, кто создаёт смысл. Нужны крейторы, которые могут просто создать образ для того, чтобы грамотнее продать товар. А что, если их продавать
9:58 как чипсы в пакетиках? Ещё интереснее, как вся эта история у Пелевина начинает заворачиваться всё дальше и дальше. Он снова выбирает для себя мифологию, мифологию восточных стран, но на этот раз не буддизма, но он сылает нас к богине Иштар. И ведь это служение богини Иштар через пиар и всё остальное становится главной задачей Вавилена Татарского. Он показывает нам, что вся реальность, реальность, связанная с рекламой, реальность, связанная с политикой. Это всё лишь выдуманные образы. Люди воспринимают это как манки, но они, по-хорошему, такими не являются. Это, на самом деле, история выдуманного бога. И Пелевин это очень тонко чувствует. Он показывает вам всю суть
10:45 пиара, всю суть современного мира, раскладывая это буквально по полочкам, при том условии, что он вам показывает не только эту мифологическую реальность, которая стоит за тем реальным окружающим миром, через эту мифологическую реальность он раскрывает вам ещё и смыслы бытия. Интересная ли это интеллектуальная игра? Да, интересная. И именно после того момента, когда я уже вдумчиво, внимательно перечёл роман Generation P, у меня зародилось желание прочитать у Виктора Олеговича Пелевина как можно больше. Я подумал, это тот самый автор, которому есть что сказать. Это тот самый автор, который может приоткрыть эпоху. И поэтому уже к дальнейшим произведениям Виктора Олегоевича Пелевина я относился уже совершенно иначе, как оказалось, впрочем, зря.
11:45 Как я уже и говорил до этого момента, именно после прочтения романа Пелевина Generation P, мне захотелось поближе ознакомиться со всем творчеством автора. Во-первых, потому что там была интересная, достаточно лингвистическая игра. Да, Пеливин всегда играет с матом, но игра эта выглядела раньше у него достаточно изящно. Здесь же не случайно в названии романа у вас используется именно русская буква П, а не латинская Пи. То есть это не совсем и поколение Pepsi. Это на самом деле, как говорили многие исследователи творчества Перевина, отсылка к букве, изобретённой Курёхином, а именно ПЦ. Ну, как вы понимаете, обозначает это пипец, да? То есть это поколение тоже понятно
12:31 чего. Интересно ли это было? Да, интересно. И я ждал каких-то подобных продолжений, но уже в следующем романе Виктора Олеговича Пелевина я столкнулся немного с другим. Да, действительно, все приёмы были очень похожи, тот же самый конструктор, но вот смысл, который содержался в этом произведении, был уже совершенно другой. И, конечно, я имею в виду его роман числа. Да, вроде бы забавная игра в нумерологию. Перед нами есть Сергей, который идёт в банковское дело, и всю жизнь Сергея определяют цифры. Именно на этих цифрах он выстраивает всё: и свой бизнес, и свои отношения, и своё возвышение во власти, и своё возвышение в мире капитала. Всё построено у него на той самой нумерологии. Пока не начинается главный его
13:21 конфликт с другим бизнесменом, который тоже всё строит на числах. Забавно ли это? Да, забавно, но до уровня предыдущих произведений Виктора Олеговича Пелевина это явно уже не дотягивало. Следующий роман Пелевина, который я прочитал, а это была священная книга оборотня, в общем-то, тоже не открыл мне ровным счётом ничего нового. Все приёмы, которые мы уже до этого момента встречали в произведениях Виктора Олеговича, здесь тоже повторялись. Та же самая игра со смыслами, та же самая игра с мифологией. Только в этом случае речь шла не о буддизме, речь шла не о древних религиях. Тут Виктор Олегвич замахнулся на китайскую философию. И не случайно в священной книге "Оборотня" главная героиня - это Лиса Ахуль. Понятное дело, что по-русски это звучит достаточно провокационно. А вот если мы это переводим с китайского языка, то перед
14:09 нами просто лисица, да? То есть самое обыкновенное отображение снова игра со смыслами. Но опять же, если мы говорим о том, что было в этом романе, то не было там как раз того самого осмысления эпохи, который до этого момента мы в текстах Виктора Олеговича встречали. Да, понятное дело, всё равно там были отсылки к современности. И даже тот самый момент с появлением волка, да, перерождением Финрира, а главное отношение, которое там развивается - это как раз между Лисицей, оборотнем Махуйля и между волком. Этот волк - это отображение Фенрира. Причём волк - это оборотень, он же генерал ФСБ. И все молельни, которые они там устраивают для того, чтобы из матушки земли России добыть ещё немножко нефти. Да и какие ритуалы там вокруг всего этого творятся. Причём
14:56 сам этот волк Фенрир должен в итоге превратиться, как вы понимаете, в пса. Начинается на п. Дальше матерное слово. Произносить его не буду. Все вы и так прекрасно поняли, что же там рождается. Что ещё раз отсылает нас, кстати, к Generation P? Не случайно этот герой, священной книги оборотня, генерал ФСБ, говорит о том, что он вообще с выявленным татарским знаком. и то, что он-то как раз его карьеру в определённый момент и оборвал. Получается, что все персонажи новых книг Пелемина начали существовать как будто в единой реальности. Но проблема этой единой реальности состояла в том, что каждый раз Виктор Олегович выдумывал какие-то новые инструменты мира. И получалось, что вселенные между собой они, по сути дела, уже и не особо-то бились. По-хорошему возникло ощущение,
15:44 что Виктор Олевич как будто застрял на одной теме. Он понял, что эта тема даёт ему читателей, что эта тема расширяет его аудиторию и дальше, не развивая её, решил ехать только на ней, потому что она и приносила ему всё, что было нужно: и читателей, и, соответственно, продажи книг, и всё остальное. Хотя в этом есть определённая странность, потому что Виктор Олегоевич человек совершенно не публичный. Он фактически не давал интервью, не появлялся нигде в публичном пространстве, сохраняя вокруг своей личности очень большую тайну. И, соответственно, не особо понятно, а зачем ему это было нужно. Также очень сильно ускорился и темп написания романов. Если до этого момента на произведение у Виктора Олеговича уходило буквально несколько лет, то, начиная с начала нулевых, Пелевин начал писать примерно по роману в год. И поначалу этот темп, в общем-то,
16:35 нельзя сказать, что очень сильно сказывался на качестве его произведений. Последнее, наверное, из того, что я читал вот этого периода нулевых- это был роман "Искуство лёгких касаний" уже после СНАФа. Снаф, наверное, было последнее произведение, которое произвело на меня такое благоприятное впечатление. А вот искусство лёгких касаний уже постоянно строился на одних и тех же повторениях. Возникло ощущение, что Виктор Олегович уже даже просто начал цитировать сам себя. И первый момент, который есть в искусстве лёгких касаний с рассуждением про Бога времени, о том, что это жертвоприношение, оно забирает время, всё это уже было, было много раз и было, в том числе у самого Виктора Олеговича Пелевина, даже история с ладьёй, да, в которой оказались
17:21 русские урки, это тоже уже всё было. Это было ещё, например, в его ЧПев и Пустота. Возникло ощущение, что Виктору Олеговичу как будто больше нечего предложить нового, что он действительно превращается из автора, который до этого момента пытался как-то осмыслить современность, в того человека, который начинает служить в угоду публики, то есть выдаёт ей уже известные, ясные темы, показывает то, как люди уже привыкли видеть механизм его реальности. Но главное разочарование для меня наступило уже после, а именно в тот момент, когда после искусство лёгких касаний, которые так вызвали во мне разочарование, я прочёл его роман "Трансгуманизм".
18:15 Среди исследователей истории литературы один из, наверное, самых непререкаемых для меня авторитетов - это Викентий Вересаев. Не только потому, что он написал одну из лучших биографий Николаю Васильевича Гоголя, на которых, кстати, основывал свои блестящие лекции об этом авторе Владимир Набоков. Ну и с тем, как Викентий Верисаев рассуждал об искусстве и его литературе, в том числе, а это был тот исследователь, филолог, который не просто следовал букве науки, он очень тонко чувствовал сам процесс творчества. И Викенти Вересаев в определённый момент говорил очень умную вещь о том, что писатель не может наблюдать за жизнью. Писатель должен этой жизнью жить, и только тогда он может создавать по-настоящему устоящие произведения. Заметьте, ещё в тот момент,
19:02 когда был только учреждён Союз писателей, Максим Горький предлагал не брать в Союз писателей тех, кто создали только одно произведение. На вопрос, почему так? Ну, Горький отвечал очень просто. Ээ, жизнь любого человека - это уже, по сути дела, и есть роман. То есть один роман может написать практически любой. А вот дальше, когда ты уже должен придумывать, когда ты должен уже как-то комбинировать сюжет, это уже вопрос куда более сложный. И в этом отношении Викентий Вересаев во многом сходился с Максимом Горьким. Он тоже говорил, что очень часто бывают проблемы, что вот выпустил писатель одну книгу, сделали его членом Союза писателей, и отправился он собирать
19:47 материал для новой книги. А новые книги не выходят. Не выходят, потому что писатель перестаёт жить жизнью и становится наблюдателем за ней. А когда ты наблюдаешь, когда ты не пропускаешь через себя те или иные эмоции, идеи, когда ты не понимаешь, чем живёт страна, чем живут люди, то ты не можешь об этом ничего написать. У тебя всё получается какое-то ненастоящее, какое-то искусственное. Согласно расследованиям МЭШ, которые были произведены в 2021 году, ещё с девятнадцатого года Виктор Олегович Пелевин переехал и, в общем-то, обосновался вот тут, в Таиланде, на Самуи, куда мы приехали снимать этот выпуск. И знаете, пожалуй, только оказавшись на этом острове, я понял, почему именно примерно с этого времени я перестал вообще, в принципе,
20:35 читать Пелевина. Последняя книга, которую я у него прочитал, называлась Путешествие в Алефсин. Но именно прочитав это произведение, я понял, что я больше в руки новые Романа Виктора Олеговича не возьму, наверное, потому что ему и сказать-то мне больше нечего. Вроде бы всё под более-менее современный тренд. А с другой стороны, глубокого понимания процессов, тех самых процессов, понимания которых Пелевин демонстрировал раньше, здесь больше нет. Есть определённая игра в реальность, есть игра в трансгуманизм, есть попытка отобразить будущее, но это будущее получается какое-то пластиковое условное. Заметьте, создать научную фантастику такую, чтобы она не просто производила на вас впечатление за лихватским сюжетом, а чтобы вы воспринимали её
21:22 как непосредственную реальность. Это же очень и очень сложная задача. Вам нужно детально продумать весь мир со всеми его правилами. По сути дела, то же самое, что и в фэнтези. Мы тоже уже не раз с вами об этом говорили. Это ещё сложнее, чем писать реалистическое произведение. Тут нужно быть очень внимательным к деталям. Нужно быть очень внимательным даже с точки зрения не только физики, например, но и философии для того, чтобы все почувствовали, что этот мир выдуманный мир, он настоящий. А при прочтении произведения Виктора Олевича Пеливина этого не получается. перед тобой, с одной стороны, вроде как такая игра в научную фантастику. Это не совсем научная фантастика, а с другой стороны, ощущений этого мира нет, потому что перед тобой всё равно сохраняется постмодернистская игра. Но при этом эта постмодернистская игра также становится условной,
22:07 потому что Виктор Олегович превратился именно в наблюдателя. Да, вы знаете, вперва оказавшись на Сумые, я действительно понял, что здесь тебе очень сложно находиться в контексте того, чем живёт весь остальной мир. Самуи - это остров. остров оторванный от всего остального мира. Да, здесь, естественно, есть интернет, но здесь совершенно другие переживания, совершенно другие чувства. И самое главное, совершенно иное восприятие реальности. Причём на всех, кто находится на острове уже достаточно давно, это очень быстро накладывает свой отпечаток. Ты начинаешь мыслить по-другому, у тебя совершенно иначе выстраивается ритм твоего дня. Ты иначе даже видишь многие события. И самое главное, начинаешь смотреть на них действительно не как участник, а как наблюдатель. И вот именно это и произошло с Виктором Олеговичем Пелевиным. Оказавшись здесь,
22:56 на Самуи, наверное, в атмосфере какого-то абсолютного комфорта, он начал играть в игру, создавать перед вами тот самый конструктор. То есть, как в определённый момент и говорил мой отец, создавал то самое LEGO, по сути дела, брал разные комбинации сюжетов, перемешивал всё это воплощал. Но с каждым романом всё меньше становилось даже каких-то определённых важных хлёстких выражений, за которые Пелемен, например, мне всегда был достаточно приятен. Чего взять, например, его созданную мифологию? Например, тот же самый Балтийский чай, который, по уверениям из его романа Чипав пустота пили практически все революционные матросы. Но это ведь штука, придуманная Пелевином. Никакого балтийского чая не было. Это создание мифологемы. то,
23:44 о чём говорил в определённый момент Хорхиборхис и не только он, кстати. Посмотрим дальше. Меньше каких-то хлёстких выражений. Если брать последний его роман Путешествие в Элевсин, то там, по-хорошему было только одно рассуждение на весь роман, о необходимости крови ради того, чтобы идея обросла жизнью. Вот для того, чтобы идея воплотилась, как говорит там один из героев, рыбалоцман, кажется, должна быть пущена кровь. Ярко это? Да, ярко, интересно. Но это одно выражение на всю книгу. А всё остальное - это достаточно странная конструкция. Взять, например, ту же самую отсылку к концерту Pink Floйд спустя много лет. Насколько это странно, непонятно, неясно выглядит и самое главное, совершенно непонятно к чему и
24:33 зачем. По сути дела, перед нами из произведений, которые раньше, несмотря на всю свою фантастичную сущность, они отражали и тренды современности, они отражали то, как меняется взгляд людей на окружающий мир. Мы получили автора, который начал создавать произведения максимально от этой реальности оторванные. Пелевин фактически перестал быть пророком, который намекал на то, что многие вещи нужно будет ещё докручивать, дорабатывать. вспомните, например, знаменитое рассуждение о том, это из романа Generation P, как раз, что просто деньги сами по себе, они ничего не значат, что за любыми деньгами должна быть идея. И заметьте, именно сейчас эту идею отчаянные пытаются найти. А Виктор Олегоевич написал об этом ещё в тот момент, когда ни о какой идее,
25:23 которая бы стояла за деньгами, в принципе, никто почти и не думал. Роман-то девяносто восьмого-девяносто девятого года. Да, вот тогда его можно было назвать прорицателем, а сейчас же, да, нет, это всё ушло. Он перестал быть тем, кто предсказывает тренды и превратился в человека, который просто уже известные вещи обрабатывает. Обрабатывает в определённой такой игривой форме с своими уже устоявшимися концептами, своими устоявшимися приёмами. Но дальше это никуда не идёт. Помните, как говорил один исследователь: "Любое настоящее произведение, оно больше своего создателя". И вот если до этого момента часть произведений Виктора Олеговича Пелевина была больше, чем он сам, то сейчас мы видим совершенно обратную картину, потому что нынешний автор,
26:14 на самом деле, куда больше своих произведений. Впрочем, может быть, я очень сильно ошибаюсь. Чтобы понять художника, нужно во многих отношениях изучить его среду обитания, то, что его окружает. И знаете, что? Лично мне жизнь на острове во многих смыслах напоминает какую-то дурную бесконечность. Наверное, я бы назвал это так. Это кажется раем. Долгое время ты думаешь, что место - это практически идеальное. Так продолжается месяц, а на второй месяц ты
27:01 понимаешь, что всё вокруг тебя повторяется, что здесь нет практически никаких изменений. Вы на этом не можете возразить. Но ведь лучшие свои романы Хмингуэй написал именно на острове. Да, он написал их на Кубе, но проблема была в том, что всё это была сублимация впечатлений, полученных Хамингуэем за долгое время его жизни. Плюс помимо этого Хамингуэй всё равно из жизни как таковой не выпадал. Он продолжал на своей яхте охотиться на немецкие подводные лодки. Он непосредственно участвовал в жизни всего мира и не наблюдал за этой жизнью, а непосредственно жил ею. Итак, у нас получается дурная бесконечность. Ну, а с другой стороны, в определённый момент Иаган Вольгангфон Гётта практически полностью забросил занятие поэзии.
27:51 Из-за чего? Из-за того, что он просто взял и увлёкся минералогией. Так, может быть, с Виктором Олегоевичем произошло примерно такое же. Может быть, литература перестала быть для него одним из главных ориентиров, а в жизни появились совершенно другие занятия, которые занимают его намного больше. Судить об этом не приходится. Одно знаю на 100%. Если бы встретился с Виктором Олеговичем Пелевиным, то с огромным удовольствием бы с ним пообщался, как-никак. А автора, который точнее отобразил эпоху девяностых годов, я, пожалуй, найти не могу. Всем отличного дня. เฮ
