0:00 Очень странные дела - это точно тот сериал, который войдёт в историю и феномен которого на данный момент просто невозможно игнорировать. Миллионы фанатов по всему миру, один из самых успешных рейтингов за всю историю Netflix и множество фанстафа, который лишь набирает обороты. Но как так произошло? Кто и что повлияло на сериал так, чтобы он за такое короткое время уже стал феноменом? Команду Брюслю Мемедиia не оставлял этот вопрос, и потому в преддверии выхода нового сезона мы решили разобраться и рассказать вам, в чём именно заключается феномен очень странных дел и кто за ним стоит. [музыка] Для того, чтобы в этом разобраться, в первую очередь нужно понять одну вещь. Этот сериал вообще не должен был
0:45 существовать. Сегодня кажется, что этот сериал был обречён на культовость, но в реальности всё было куда сложнее. Братья даферы, создатели сериала, ходили с его идеей как с чемоданом без ручки. Они предлагали странные дела почти двадцати студиям, [музыка] и все дали отказ. При этом не просто отказывали, а постоянно говорили: "Мы сделаем, но без вас, потому что вы не режиссёры". И вот эти два тридцатилетних парня сидят в крошечном офисе и понимают: либо они теряют единственный шанс, либо отказываются от мечты в целом. Они даже отправляли в студии свой предыдущий фильм и получили ответ, который, по словам даферов, стал самым болезненным моментом в их карьере. Вы точно не будете это снимать, потому [музыка] что вы не справитесь. И вот здесь появляется первый штрих к феномену странных дел. Он
1:33 создан людьми, которые пришли в индустрию не как гении на руках, а как отвергнутые, как аутсайдеры, которые никому не были нужны. А откуда вообще взялась эта история и почему она именно такая? Странные дела - это, наверное, не случайность. Скорее, это сплав из трёх источников, которые идеально объясняют, почему сериал получился именно таким. Во-первых, конечно же, детская одержимость ВХС эпохой. Даферы родились в восьмидесятых, а выросли в девяностых, но воспитывались они на кассетах. Их детство - это смеси с Поутергейста и Стивена Кинга. Они даже сами говорили: "Мы были детьми блокбастеров. Мы смотрели восьмидесятые так, будто они идут прямо сейчас". И вот тут самое главное, они не просто вдохновлялись фильмами, [музыка] они хотели вернуть
2:18 стиль, который исчез. Тёплое, ламповая приключенческое кино о дружбе детей, но в формате взрослого триллера. Такого в десятых просто не существовало, и странные дела стали настоящим амажем, снятым детьми восьмидесятых, выросшими операторами и режиссёрами. Во-вторых, это, конечно же, любовь к теориям заговоров. В папке с идеями у даферов лежала заметка: дети со сверхспособностями подземная лаборатория, эксперименты и другие измерения. Это был конспект на основе американской конспирологии о проекте мифической программе с похищениями детей, порталами и психотропными экспериментами. Но сначала это была идея для фильма. Они хотели сделать паранормальное явление, но про детей.
3:04 Потом, правда, забросили, и лишь годы спустя, выйдя из кинотеатра после фильма Пленницы Вельнёва, они подумали: "А что если сделать длинную историю о пропавшем ребёнке, но с мистикой". Так появился гипертон. Пропажа ребёнка как детектив, но в мире сверхъестественного хоррора. И в-третьих, конечно же, случайность, которая стала судьбой. Даферы собирались продавать свой проект только студией, не телеканалом. Но внезапно их агент за обедом встретил нового сотрудника Netflix, который рассказал ему, что они сейчас ищут историю про детей, мистику, но при этом это не должно быть детское кино. И это был один шанс из тысячи, потому что это был буквально пересказ странных дел. И тут они приносят сценарий Нетфликсу и им отвечают: "Да,
3:49 вы снимаете, но с одним условием: на вас полный контроль". И вот здесь мы подходим ко второму ключу феномена. Странные дела - это проект, созданный в условиях абсолютной творческой свободы людьми, которых никто не хотел контролировать. И это, на самом деле, объясняет очень многое. Ведь в то время Netflix был абсолютно уникальной платформой. На пике своего роста он давал возможность множеством режиссёров, продюсеров сценаристов экспериментировать. Это объясняет то, почему сериал не воспринимается как тв-проект. Он воспринимается как длинный фильм. И именно поэтому здесь эпизоды становятся всё длиннее. Именно поэтому тон скаче детского приключения к мрачному хоррору. Именно поэтому Netflix даже позволял братьям Дафер пачить сцены
4:36 после релиза. Как выходят обновления для игр, которые исправляют ошибки? Это абсолютно уникальная история, ведь сложилось множество факторов. И люди, которые хотят делать, и проект с огромным потенциалом, и, что немаловажно, контекст, в котором всё это происходит. Даферы сами говорят: "Мы каждый раз пытаемся делать новый сезон, как сиквел, больше, шире, по-другому". И это чувствуется. [музыка] Это детское удивление, плюс киношный масштаб. Фактически именно это и является ДНК кодом сериала. Но тут, на самом деле, возникает очень важный и интересный вопрос. Почему странные дела выглядят как будто из нашего детства, даже если мы родились после двухтысячных? Я думаю, что на самом деле ответ прост. Даферы не ностальгируют по восьмидесятым. Они ностальгируют [музыка] по ощущениям детства, когда мир казался
5:22 бесконечным и страшным, когда друзья были по-настоящему твоей семьёй, когда было ощущение, что взрослые ничего не понимают, а вера в монстров была настоящей. Странные дела, вопреки ощущениям, на самом деле, не работают как ретро. Они работают скорее как личная память каждого из [музыка] нас. Независимо от года рождения, мы любим не эпоху, мы любим чувства. И поэтому этот феномен разлетелся по миру среди зрителей всех возрастов. Прежде чем мы продолжим, я хочу попросить вас подписаться на канал, поставить лайк и написать комментарий, если этот выпуск вам откликается. Для нашего начинающего небольшого канала это невероятно важная поддержка, которая позволит проекту существовать. Спасибо за доверие и внимание.
6:08 Ещё одним немаловажным фактором является кастинг. Сегодня, когда смотришь странные дела, кажется, будто актёры были всегда предназначены для своих ролей. Как будто это было неизбежно. Кажется, как будто Майк, Дастин, Лукас, Вил и Оди просто ждали где-то за кадром, пока даферы найдут их и снимут в своём сериале. Но реальность была сурова. Кастинг был отдельным адом, отдельной войной, в которой сериал едва не проиграл. Когда я говорил, что Netflix никак не контролировал ребят, это правда. Однако [музыка] он поставил условия: дети должны быть идеальными. Ненормальными, не просто симпатичными, а абсолютно идеальными в том плане, что они должны ощущаться живыми. Они должны быть теми, в кого зритель поверит сразу с первого слова, с первого кадра. И это,
6:53 на самом деле, невероятно сложная задача. Найти актёров, которые не просто играют детство, а которые живут им. И кастинг-директора просматривали сотни детей. Сотни. Практически никто не подходил. Нет ничего сложнее, чем найти ребёнка, который может сыграть не ребёнка, а взрослого человека. Но в маленьком возрасте с теми же эмоциями, страхами и уязвимостью. Даферы говорили, что на площадке им нужен был маленький Спилберг-ансамбль, где каждый ребёнок несёт в себе целый мир. И вот в момент, когда казалось, что ничего не получится, появляется он. Гейтин Матарацо, [музыка] ребёнок, который сыграет Дастина. И он был идеальным для этой роли. с нарушением развития зубов, с открытой улыбкой, с харизмой, которую почти невозможно поделать. Это был тот момент, когда у
7:40 Дафров случилось то, что позже они называли перещёлкиванием. Они увидели не просто персонажа, они увидели друга. И дальше, как домино, Калеп [музыка] Маквафен. Строгий, собранный, дисциплинированный. Идеальный баланс для Гейтона. Фин Вуфорд, который выглядел так, как будто только что вышел из восьмидесятых, и Ноа Шнап, которого братья нашли через YouTube. Но главной находкой стала милли Боби Браун, одиннадцатилетняя девочка, которая уже почти решила бросить актёрство из-за постоянных отказов. [музыка] Netflix даже сомневался, не слишком ли эта роль тёмная для такого светлого ребёнка. Но даферы увидели в ней то, чего никто не видел. Грусть взрослого в глазах ребёнка. Когда Милли впервые прочитала сцену "Mike friends don'ty," все замолчали. В комнате повисла та самая
8:27 тишина, в которой всем стало понятно. Вот оно. Нашли. И вот здесь появляется ещё один секрет феномена. [музыка] Странные дела работает, потому что он про настоящую дружбу, а её невозможно сыграть, если её не существует в кадре. Дети живут как семья, и это видно. На сменах они часами придумывали шутки, спорили, делали глупости. Мили Фин и Гейтон - это настоящие друзья за пределами сериала. Их хрупкая сырая юношеская энергия - это не постановка, это фактически документация реальной дружбы, и на ней, в том числе, строится вся эмоциональная ткань шоу. Почему дети стали сердцем сериала? Всё на самом деле очень просто. Даферы изначально писали странные дела как историю про силу невзрослых чувств, чувств, которые
9:12 [музыка] в силу своей искренности и наивностью оказываются более эффективными. В отличие от детей, взрослые в странных делах часто ошибаются, часто [музыка] действуют медленно сомневаются пытаются рационализировать свои ужасы, а дети просто идут туда, где страшно, и идут вместе. В таком сетапе очевидно, что если дети сыграют плохо, вся магия разрушится, и потому не было бы этих детей, не случилось бы и сериала. Можно визуально повторить атмосферу восьмидесятых, можно повторить музыку, можно сделать самого крутого и эффектного монстра, но невозможно воссоздать настоящую живую искренность. Невозможно повторить дружбу и химию между героями. Как я и говорил, в успехе культовых проектов очень часто важную роль играет контекст. [музыка] Странные
9:58 дела вышли в 2016 году, в году, когда мир дрогнул политически, технологически, социально, личностно. Сейчас нам, конечно, кажется, что те времена были самыми безопасными и спокойными за всю нашу жизнь, [музыка] но именно тогда тревога стала частью ежедневности, а новости, информационным фоном, от которого невозможно спрятаться нигде. Люди впервые стали массово говорить о тревожности, выгорании, страхе будущего. У всех было ощущение, что что-то закончилось, а понять, что начинается, сил не хватало. И вот в этом культурном контексте появляется история в маленьком городке, который внезапно сталкивается с тьмой, проникающей из других измерений. Справедливости ради даферы чувствовали этот нерв. Они даже сами говорили, что хотели снять историю, в которой монстр не источник страха, а лишь отражение. И
10:45 потому они смогли создать сериал, который стал символом поколения. Поколение, которое боится то, [музыка] чего назвать не может. А что делают люди в момент, когда будущее начинает их пугать? правильно ищет спокойствие в чём-то знакомом. Именно так ностальгия перестаёт быть украшением и начинает работать как терапия. Это в каком-то роде безопасное пространство, эмоциональный дом, safe space, где можно спрятаться от современности в чём-то знакомом. Но вот парадокс. Даферы намеренно не делают восьмидесятые идеальными. Это десятилетие не показывается братьями как что-то без огрехов. Они создают городок, в котором ничего не меняется. школы, где детей травят родители, которые постоянно заняты, и мир, который кажется спокойным, но при этом не защищён. То
11:30 есть на самом деле это не столько ностальгия по лучшим временам, сколько ностальгия по миру, где страх был просто понятнее. Простыми словами, братья Дафер не создавали что-то супедеальное, что-то, что кажется фантастикой и вымыслом. Они сделали мир с его грехами, но при этом мир, который нам так хорошо знаком. К тому же Странные дела стал сериалом, который вернул подросткам право быть героями, а взрослым право снова быть уязвимыми. Таким образом, получается, что каждое поколение смогло увидеть в этом что-то своё. Десятилетний ребёнок смотрит и видит приключения. Подросток видит свои тревоги и дружбу, а двадцатитридцатилетний видят себя в героях-подростках, в то время как более старшее поколение видит отражение своего родительства, а все вместе ощущение общей сказки, в которой можно
12:17 по-настоящему глубоко дышать. Это и есть ключ к созданию феномена. История, которая цепляет каждого. Саундтрек странных дел - это отдельный язык. Он состоит из трёх частей. Первый - это Синфейф от вот этих ребят. Эти двое не были большими композиторами, они даже не думали о кино. Но даферы услышали одну из их работ и поняли: вот оно. Это музыка, которая звучит, как будто её помнит тело. Они пригласили новичков практически вслепую и сделали ставку на атмосферу вместо громких имён. Это решение, пожалуй, стало одним из лучших в сериальном мире за последнее время. Ведь синтй - это звуковая ностальгия без привязки к возрасту. Он создаёт у каждого то самое чувство, как будто бы мы это всё слышали в детстве,
13:03 даже если никогда с этим не сталкивались. Саундтрек не подстраивается под сюжет. Он как бы ведёт его. Хопер идёт по снегу, и музыка создаёт одиночество. Оди закрывает ворота, музыка создаёт катарсис. Сцена в бассейне с Бар. Музыка делает её смерть неизбежной. И в целом музыка становится ещё одним языком, двигающим сюжет. в то время как Joy Division и Кейт Буш являются [музыка] в каком-то смысле пульсом. В четвёртом сезоне даферы рассказали, что подбирали треки, как будто они являются ключами к подсознанию героев. Кейт Буш - это не просто тренд, и это даже не случайность, это тщательно подобранный кот Макс, закрытой, ранимой, внутренне суманной девочки, которая держит в себе столько боли, что музыка становится единственным
13:49 мостом к реальному миру. Но, пожалуй, самой сильной частью звукового сопровождения является молчание. В очень странных делах невероятно важны паузы. Сцены в лесу, тишина в лаборатории, момент, когда Оди впервые ест вафли- это паузы, которые дают воздух, которые делают напряжение ощутимым и в совокупности с хорошо подобранной и написанной музыкой создают настоящую глубокую историю. И круто, что даферы не боятся медленных моментов в современном гипероздовогашном мире. Потому что именно это превращает сериал в настоящее кино. Ещё одной важной деталью странных дел является безусловно потрясающий визуал. Причём, я говорю визуал на
14:35 многих уровнях. И начнём мы, конечно же, с работы художников-постановщиков, которая проделана на невероятном уровне. Пока Marvel и другие студии создавали всё на компьютере и пытались максимально оптимизировать работу, авторы странных дел создавали настоящий мир. Они делали так, чтобы мы верили, что этот город существует. Стиль очень странных дел создаётся через детали. Дома выглядят заполненными и отражающими внутренний мир персонажей. Ни одна локация не выглядит как декорация. Комната Майка - это реальная комната подростка. Сарай хопера - это буквально место, где человек прятался от себя. А подвал - это святая территория дружбы, в которую хочется ворваться, будучи ребёнком. Странные дела выглядят живым, потому что он не идеален. Он шероховат во всех
15:20 аспектах. Следующим аспектом, конечно же, является свет, который рассказывает историю. Тёплый и оранжевый символизирует дружбу, детство, [музыка] ледяной синий, лабораторию, контроль и тьму, а красный отображает вторжение и опасность. Но, пожалуй, одним из самых интересных моментов в визуале странных дел является изнанка. Ведь, по словам художников-постановщиков, 80% того, что мы видим, настоящее. Грязь слизь влага пыль плесень бетки - это то, что даёт глубину. И поэтому [музыка] изнанка ощущается не как компьютерная графика, а как место, которое буквально пахнет через экран плесенью, холодом и густым воздухом. Я думаю, что именно поэтому зритель в него верит. Именно поэтому срабатывает магия
16:05 кино. Мы просто забываем, что это выдумка. Усиливается это всё монстрами, которые являются продолжением мира. Чтобы вы понимали, Дима Горган - это реальный костюм. 80% его сцены - это не CGI, а работа актёра Марка Стигра [музыка] в полноценном таком тяжёлом протезе. Векна, к слову, тоже была физической. 7 часов грима, протезы, латексные пластины, механика, а седjжает только для усиления эмоций. Но [музыка] для чего? Неужели все эти усилия нужны были лишь для того, чтобы потом повыпендриваться на интервью? Нет. Дело в том, что физическая форма вызывает настоящий страх. Когда актёр может на это посмотреть, когда он может прикоснуться, это начинает играть иначе, и зритель не может этого не чувствовать. Большая часть визуальных эффектов странных дел, созданно по принципу старого кино, оно не пытается просто
16:50 украсить, оно старается убедить, оно не стилизует мир, оно его создаёт. Это делает эстетику странных дел не просто эффектом ретро, [музыка] а уникальным гибридом, которого до этого не было никогда. При этом, если убрать из стран дел монстров порталы и сверхсилы, сериал никуда не исчезнет. Он рухнет [музыка] только тогда, когда из него уберут главное, внутреннюю боль персонажей. Потому что вся фантастика в этой истории [музыка] - это не надстройка, это метафора, форма. Сериал не про чудовищ, он про то, что делает чудовищами нас изнутри. Именно поэтому он стал ещё и психологическим феноменом. Каждый персонаж - это травма, превращённая в сюжет. В большинстве сериалов герой сначала строится как роль, а потом ему добавляют слабости. Даферы же сделали наоборот. Сначала рана, потом человек,
17:36 потом роль. Джойс Берс - это тревога, которую никто не признаёт. Она буквально разговаривает со своим страхом через гирлянды. Весь мир считает её сумасшедшей, но она убеждена в том, что сын жив. И это не столько сюжет, сколько анатомия тревоге. Когда ты видишь угрозу, но общество убеждает тебя [музыка] в том, что всё нормально. Хоппер - вина, от которой невозможно убежать. Боль за умершую дочь, его обратная сторона, его изнанка. Он живёт так, будто не имеет права быть счастливым. И каждый раз, когда он находит близость, неважно, с Джойс или Оди, его накрывает страх потерять снова. Монстр Хопера не Димаго Горгарган. Его монстр - это его воспоминание. Майк - любовь как вера, а не чувства. Он не самый смелый, не самый сильный, не самый громкий, но он тот, кто скажет: "Я
18:22 [музыка] с тобой". И в этой фразе вся его роль и вся его сила. Майк ребёнок, который впервые находит что-то сильнее одиночества, а Уил - человек, который застрял между мирами. Он фактически самый главный символ странных дел, ребёнок, которого нет дома и нет ни в одном измерении. Он переживает не просто травму похищения, он переживает утрату идентичности. Ул [музыка] - это боль, которую не видно. Это тишина, в которой живёт человек годами. В то время как Макс - это депрессия, спрятанная за жестокостью. Четвёртый сезон раскрывает это полностью. Её боль [музыка] не столько векна, сколько собственное самонаказание. Её убеждение, что она [музыка] не заслуживает жить. И даферы показывают это. Они говорят о том, что монстр на самом деле - это твой внутренний голос. [музыка] Особенно сильно это видно на Оди. Она не супергерой, она рана, которая учится
19:08 любить. Её история - это центральная психологическая арка [музыка] сериала. Девочка, которую растили как оружие, которую учили, что любовь - это слабость, [музыка] что привязанность - угроза. Ей вбивали в голову, что чувство - это то, что надо подавлять. Каждый её [музыка] приступ силы сопровождается болью. Каждая победа ценой истощения, а каждый шаг к дружбе - это подвиг против собственного программирования. Сериал говорит нам невероятно важную вещь. Сверхсила ничего не решает. Решает только любовь. Именно поэтому её отношения с Майком, Хоппером и друзьями - это терапия. Это медленное принятие мысли, она не инструмент, она - человек. Таким образом, феномен сериала соткан из множества вещей, из молодых, горящих своим делом режиссёров и авторов, из безумно талантливых детей, которые
19:54 проживают эту историю день за днём, из потрясающей команды, которая заморачивается над каждой деталью во время подготовки, съёмки и монтажа, и ряда обстоятельств, [музыка] которые вряд ли смогут сложиться в нечто похожее в ближайшее время. Однако, как и любой феномен, особенно в мире сериалов, сериал Странные дела не мог обойти сложностям, которые в итоге зародили множество сомнений фанатов по всему миру. И стал всё чаще слышен вопрос: а скатился ли сериал и почему раньше было лучше? Давайте разберём всё по порядку. Как известно, когда произведение становится феноменом, оно перестаёт принадлежать авторам. И странные дела не исключение. Сериал начинался как камерная история о детях из Холкинса. Тёплая, почти домашняя страшилка с
20:42 глубинными смыслами и простыми эмоциями. Но после первого сезона сериал столкнулся с тем, что уничтожает почти все большие поп-феномены, ожиданиями, которым невозможно было соответствовать. Первый сезон создавался в условиях абсолютной свободы, а все последующие в условиях давления. В шестнадцатом году очень странные дела был новым, дерзким, низкобюджетным экспериментом. Netflix дал даферам свободу, но не давал масштаб. Это был проект для души, который никто не строил как стратегию для развития платформы. Однако после успеха всё в корне изменилась. Стриминг увидел в странных делах не просто сериал, а бренд, который мог приносить сотни миллионов. Мерч, коллаборации, международные промо, TikTok-тренды, бренд-компании, рекламные интеграции и дети, которые стали звёздами по всему
21:28 миру. При этом при всём страшная правда заключается в том, что второго первого сезона не могло [музыка] быть, даже если бы даферы захотели, ведь дети выросли, а жанр, который завязан на детстве, не умеет расти. Один из главных вызовов сериала стало то, что его сердцем являются дети, но дети взрослеют быстрее, чем сценарист успевает написать сезон. Фин Вфорд стал выше всех взрослых. Мили Боби Браун стала мировой звездой и в свои [музыка] годы выглядела уже на 30. Гэйтен превратился в характерного актёра. Аашнап - символ тихой боли поколения. Но история, построенная на наивности и смелости, рушится, когда дети перестают быть детьми. Это не вина актёров, это просто природа. [музыка] Этот жанр не живёт долго, ведь он не может сопротивляться взрослению. Да и к тому же мифология,
22:14 которая должна была быть маленькой, выросла до размеров Marvel. Даферы [музыка] изначально задумывали странные дела, как антологию, где каждый сезон новая история, новые герои и новые страхи. Но в связи с контекстом [музыка] Netflix отказались. Они хотели продолжения именно с этими детьми. И братьям пришлось продлевать мифологию. Им пришлось итить в усложнение монстров, объяснять изнанку, масштабировать риски для того, чтобы они были соизмеримыми с персонажами, повышать ставки, иными словами. Именно из-за этого они растягивали линию векны и соединяли старые арки. Это было вынужденное решение. Решение, которое разрушило то, за что мы полюбили первый сезон. Ведь он был простым, плотным, в каком-то смысле интимным. Но когда сериал расширяется, он теряет эту самую интимность. При
22:59 этом, если не расширяется, он потеряет масштаб. Сериал оказался в ловушки между атмосферой и эпиком, и балансировать становилось всё сложнее. И продакшн тоже вырос, причём до такой степени, что потерял пластичность. Первый сезон стоил меньше 30 млн, четвёртый- почти 300. [музыка] Это бюджет голливудского блокбастера. И здесь появляется проблема. С большим бюджетом появляется больше визуальных эффектов, соответственно, больше производственного процесса и больше правок, которые, в свою очередь, влияют на целостность. Увеличение количества локаций и стран увеличивает координационные моменты и бюрократию, а большое количество экшена уменьшает количество личных сцен. И даже тот факт, что появляется больше персонажей, на самом деле означает, что у нас меньше времени на каждого из них. В целом, масштаб съедает интимность. [музыка] А, как мы уже обсуждали, интимность -
23:46 это один из ключей, которые сделали странные дела уникальными. Получается, что успех перестал быть преимуществом и стал давлением. В интервью даферы признавались, что когда вышел первый сезон, они просто делали то, что любили. Однако после успеха стало страшно, что люди начали ожидать шедевр каждый раз. Это невидимая ловушка феноменов. Когда проект создан без ожиданий, он свободен, а когда проект обязан повторять успех, он [музыка] становится парализованным. Это чувствуется во всех поздних сезонах. Больше событий, линий, шуток, персонажей, монстров, больше всего. И поэтому странные дела перестали быть просто [музыка] историей, стали в каком-то смысле обязанностью. Даже четвёртый сезон при всём том, что он является блестящей попыткой обвернуть глубину, в новых масштабах умирает от её
24:31 же рук. Художественно четвёртый сезон сильный, но при этом структурно раздутый. Векнам - это великолепная идея. Антигерой, который говорит [музыка] словами нашей собственной вины. Но сериал одновременно пытается быть триллером хоррором подростковой драмой мистикой детективом ностальгическим трипом [музыка] и масштабной эпопеи. И всё это не разваливается только потому, что даферы- безумно талантливые рассказчики. При этом даже они не могут бесконечно удерживать здание, которое изначально строилось как маленький дом на окраине, а превратилась в небоскрёб невероятных размеров. Отсюда и много мыслей о том, что сериал скатился. [музыка] Но сериал не скатился, он вырос и стал сталкиваться с закономерными проблемами, которых как будто невозможно было избежать. В конечном итоге это проблема, с которой сталкиваются все сериалы
25:17 подобного типа. И делать вердикт сейчас о том, справятся даферы или нет, пока рано. Тут уж остаётся лишь дождаться последнего, пятого сезона и понять, что у них получилось. Однако, даже если пятый сезон окажется провальным с точки зрения любви аудитории, я уверен, что у них есть огромная почва для создания множества сериалов спинофов, в которых они смогут создать камерные истории с разными героями, так как и хотели изначально. Сказать, что очень странные дела скатились, мне кажется в корне неверным. Они столкнулись с сложностями, которые были неизбежны. И то, что раньше играло им на руку, сейчас стало большой сложностью. Однако в руках творческих, талантливых режиссёров и потрясающей команды, которая стоит за проектом, эти сложности вновь могут обернуться плюсом.
26:04 Ведь новый контекст дарит то, чего не было раньше. [музыка] На этом у нас на сегодня всё. Большое спасибо за просмотр. Подписывайтесь на канал Брюсльмедиia, пишите свои комментарии, давайте нам фидбек, чтобы мы могли улучшать контент с каждым разом. Предлагаете другие темы для роликов, ведь мы планируем рассказывать и объяснять разные. И смотрите только хорошее кино, которое хочется обсуждать часами. M.
